Говорят, что это известная театральная история. В одном московском театре шел спектакль - серьезная, почти трагическая пьеса. Начиналась она с того, что на авансцену выходил актер, его высвечивал луч прожектора и в полной тишине артист произносил:
- Восемь лет ему было...
После чего начиналось первое действие. В тот день, как пишут в романах, ничто не предвещало беды. Зрители пришли на спектакль, оставили плащи и пальто в гардеробе, гудя и шушукаясь заняли места в зале, пошуршали программками, стихли и приготовились ко вдумчивому просмотру действия. Не на комедию ведь пришли. Плавно погас свет, зазвучали первые низкие аккорды музыки... На темной сцене в ярком круге света появился актер. И медленно произнес:
- Восемь лет ебу мыло...
Говорят, что спектакля в тот день не играли вовсе.

Однажды мой младший брат выменял у кого-то во дворе, не важно на что, стопку порнографических календариков. И спрятал у себя под матрасом. Мы с Туськой пронюхали это дело и вдоволь насмотревшись на диковинные (дело давнее, советское) картинки, заложили братца маме. По полной программе. Вместе с вещдоками.

Мама горько улыбнулась, разложив порнуху у себя на чайном столике и призвала Юрца к себе на ковер, в будуар. Мы приникли к дверям, предвкушая забавную экзекуцию. Словесную, естессно. Бить у нас в семье считалось непедагогичным.
- Сынок! - с тихой болью в голосе начала мама. - Сынок, ты понимаешь, что привело этих женщин сниматься за деньги вот в таком виде?

Юрец пробубнил что-то отрицательное.
- Я объясню тебе, сынок, - воодушевилась мама. - Дело в том, что эти женщины живут в жестоком, капиталистическом мире. У многих из них нет работы. И мужья их, скорее всего, тоже остались без работы. Так вот, чтобы прокормить детей, чтобы их семьи не остались на улице, эти несчастные женщины вынуждены сниматься в таком вот позорном виде.
Мама, как профессиональная учительница, выждала немного с тем, чтобы Юрец усвоил полученный материал и кульминационно воскликнула:
- Вот тебе бы было приятно, если б твоя мать, твои сестры снимались бы в таком виде, чтоб заработать себе на кусок хлеба?!
- Ну ты чо, мам... Конечно нет! Вы же толстые!

…Никелодеон все-таки соединился с Джетиксом, и полки уродцев разворачивались в боевой порядок. Пятачок этого уже не видел, развороченный бок не оставлял ему шансов, и только толстая лапа друга держала его в этом мире.

- Винни, - спросил он вдруг, - а мы и правда англичане?

- По рождению, – сумрачно отозвался медвежонок. - Только по рождению.

- У меня штаны клетчатые. Наверное, я шотландец. – Кровь точила по боку тонкой струйкой и говорил Пятачок все тише.

- Конечно, шотландец. Они же самые стойкие воины! – Винни безуспешно попытался сглотнуть комок, вставший в горле. – Я всегда подозревал, что ты Мак Пятак!

- Нет.. О`Пятачок. Так правильнее… и красивее… О`Пятачок вступает в бой… Ты же напишешь… - Пятачок шумно выдохнул. И не вдохнул.

- О, Пятачок… - Медвежонок замер, боясь потревожить друга. Время просто остановилось, пропали и звуки и запахи, пропал весь мир. Пропал и сам Винни, уставший на этой безнадежной войне, и казалось ему, что там впереди ему приветственно машет лапой небольшого роста воин в клетчатых штанах, и надо нагнать его, сказать, чтобы он вернулся, ведь это же ужасная ошибка, да и О`Пятачок скорее ирландская фамилия…

* * *

Карлсон сидел на дереве и отчаянно мерз. Утренний холод пробирал до костей, но комплекту теплой одежды разведчик предпочел десяток противопехотных гранат - вес тот же, а пользы больше. Перелететь через линию фронта днем было нереально - у расплодившихся уродцев были счетвереные пулеметы. Поэтому Карлсон покрыв ... Фтыкать дальше »

- Что это? – я открыл дверь, но пути в дом гостям не дал, заслонив проём собою.
- Это барабан. – Митюня юлить не стал.
- Это хороший громкий барабан! – добавил Вовчанга таким гордым голосом, как будто он сам родил и выкормил инструмент.
- Ну ладно. Пусть это барабан. Зачем мне барабан?
- Это не тебе барабан. – потупился Митюня.
- Мы его помыть занесли, - Вовчанга попытался вдавить меня внутрь. – Пыльный он очень, с санитарными нормами в разногласии. Вон, опадает с него пыль столетий.
- Отличная идея! – упёрся я ногой в музыкальный прибор. – Я как раз перемыл свою рояль и оба тромбона. А без барабана прямо и загрустил. А ну несите эту вашу несвежесть на хрен отсюда!
И нажал на дверь. Однако закрыться ей не дала чья-то воля снаружи. И донышко бутылки, просунутое в щель.
- Протирать будем инструмент, – донёсся глас Митюни. – Тонким слоем.
***

- Ну и чего делать с ним? – я придирчиво осмотрел чистый зелёный бок барабана. – Куда девать сей бубен-переросток?
- Надо его безумному старичку с первого этажа подарить. – блеснул смекалкой Митюня. – Старый хрыч всё равно бездельничает день и ночь, да в окно смотрит. Вот и пускай бьёт в барабан ежечасно. Глядишь, и дедушка при деле, и хронометраж всему двору вести сподручней.
- Знаешь чего? – безоговорочно поддержал я друга. – А возьми-ка ты этого дедулю домой к себе. И пускай он тебе каждый час деревянным молотком по тыкве лупит. Ишь чего удумал – безумца дре ... Фтыкать дальше »

Крякин был крут. Очень крут. По-настоящему. Круче Эвереста, если верить некоторым личностям, которые после задушевного разговора с Крякиным готовы были не только штурмовать этот самый Эверест без веревки, кольев и другого альпинистского снаряжения, но и жить там, наверху, - лишь бы никогда больше не иметь таких бесед.

Поэтому, когда Крякин пригнал свой любимый спортивный «Мерседес» на станцию техобслуживания, все, включая начальника, отнеслись к этому с должным уважением, а именно: зашуршали так, как будто от этого зависело все их будущее. И в чем-то это было справедливо.

Как бы то ни было, сегодня шикарный автомобиль стоял чистый, проверенный, смазанный везде, где только можно было смазать, и ждал своего владельца. Да и сам Крякин уже позвонил на станцию, и предупредил, что приедет за своим любимцем к ночи поближе.

Ночью начальник станции поджидал своего важного клиента в полном одиночестве, нервно куря сигареты, одну за другой, и, каждые пять минут, поглядывая на часы, - клиент опаздывал, и опаздывал серьезно, как и все, впрочем, что он делал. На площадке оставались только начальник и охранник у ворот, остальные, по причине окончания рабочего дня, быстро сбежали по домам. Уйти самому - у начальника и мысли не возникало.

Наконец, где-то около часа ночи, раздалось пилимканье клаксона, и у ворот, из притормозившего такси, выпал долгожданный Крякин. Выпал – это еще мягко сказано, ибо на окончившемся банкете, в честь чего-то там, он так основательно приналег на с ... Фтыкать дальше »

От аффтара:
Текст датируецца 17.02.2009г., по сему день рождения мой уже прошел. Поздравлять не стОит.

Кароче, блять, зафтра (а для вас уже сегодня) у меня днюха. И вот какая по этому поводу блестящая залупа - на зафтра у меня назначен прием к зуботологу. И это означает, что где-то до 11-ти часов утра мне пить будет категоричецки нельзя. В этом-то, сопсна, и заключается вся сущность выкатившейся залупы и глубочайшей, блять, трогедеи. А вот до самОй процедуры зубовыколупывания и дреллирования десен мне абсолютно похуй (чем не каждый падонакъ может похвастацца, пральна я говорю, трусишка? гыгы). И поэтому сегодня я хочу поделицца с вами причиной своего опрометчивого похуя.

Ну, для начала, расскажу вам, почему периодические выкидыши зубов для меня являются, в целом, позитивными воспоминаниями.

Тогда мне было года четыре, и как любой, уважающий себя пузатенький пизденыш, я аццке тусил в децком саду. Забирала меня практически всегда бабулька (она у меня, кстати, тоже пизденыш ещо тот, но о ней как-нить в другой раз). Ну и в этот вечер она чо-та припоздала с работы, а когда она задерживалась, то всегда, хитрюга, выделывала какой-нить отвлекающий фортель, типа покупки сладкого ништяка.

Сижу я, вощим, жду, из козюлек фигурки ваяю. Воспиталка ко мне подкатывает, типа: "Димачька, пошли ко мне домой, поздно уже, наверное за тобой уже не придут". Залупу тебе в позолоченной оправе! Я, по-ходу, уже тогда на подсознательном уровне подозревал о педофилах. Ребенком я бы ... Фтыкать дальше »

В общем, народ, я вам скажу, когда собираетесь на рыбалку или там, на охоту, тщательно выбирайте место и зондируйте его насчёт местных жителей, которые обитают на берегу данного водоёма. Потому что, выхватить пиздюлин от аборигенов проживающих в некоторых забытых уголках нашей необъятной родины должен сказать очень легко. Прям проще простого. Мы раз с друганом Генчиком еле ноги унесли от одних колхозников, которые видать насмотрелись «Охоту на пиранью» или может даже «Терминатора-2» и собирались устроить нам нечто подобное в своей Козаёбовке. Ясен хуй мы с Генкой были против такого сценария, но об этом ниже.

Я вообще-то политкорректен до неприличия и называю колхарей сельскими жителями. И отношусь к ним с уважением и пониманием. Шучу, конечно. Отношусь я к ним всегда с большим блять подозрением. Потому что непонятно, что от них можно ожидать в текущую минуту, а также в последующую за ней. У меня в деревне живет бабуля. Так я к ней частенько бывает, езжу и помогаю ей там по хозяйству и заодно отдыхаю на рыбалке. Ну и конечно общаюсь с местными жителями, закоренелыми так сказать и потомственными сельчанами. И бывает охуеваю немного с них. Да и все охуевают. Мало того, что эти черти могут осилить бочку спирта за присест, так они ещё после этого могут спокойно пойти вспахать огород, ни разу ни упав. Сильно не буду описывать повадки этих человекоподобных, только скажу, что есть, конечно, среди них нормальные мужики, а есть блять такие гуманоиды, от которых даже люди в чёрном о ... Фтыкать дальше »

Случилась эта история в январе, года три или четыре назад. Я как раз в институт на зимнюю сессию с работы съебался и прожигал жизнь. Погода в ту зиму была хуёвенькая: дожди, слякоть, бррр. Вот я и простудился немного, приболел в общем ОРЗ.
Дай ко думаю, схожу в поликлинику к айбалиту какому? Пускай пилюль хороших пропишет, банок может с горчичниками, кампресса спиртавово, витамин С – сальцэ, маслицэ, винцэ. Рвачам им виднее как амбулаторно оздоровить падонка.
И веть не ради закоса от работы в больничку побёг, говорю ж вам – на сессии я был, а учился по профилю в педагогическом институте, с работы меня отпустили, фсё по закону короче. Не ради больничного листа я туда ноги направил, а токмо ради поправки пошатнувшегося здоровья.

С утречка вместо того чтоб пиздавать на лекции по «методике преподавания русского языка» я отправился к товарищу одному по погонялу Упырь. Его как раз с завода уволили по собственному желанию в добравольно-принудительном порядке за систематическое пьянство.

Упырь этот по имени Вадег после репрессивного увольнения вёл довольно уединённый образ жизни, стал отшельником и соблюдал аскезу. А хули денек то уже не было, по два литра сорокаградусного пойла в сутки потреблять, мдя. Пил он теперь только когда в гости захаживали добрые люди, но их не так много, к сожалению, встречалось на его тернистом жизненном пути.
Ничтоже сумняшеся мы с Упырём быстренько замутились на полкоробки шишек и я ему сообщил:
- Вадег давай счас у те ... Фтыкать дальше »

Как известно, «каждому-каждому в лучшее верицца, катицца-катицца голубой вагон».
На голубом вагоне я прокатилась десять лет назад, имея в попутчиках свою сестру, мужа, и маму. Мы целый месяц в нём катались, и нам всем верилось в лучшее. За это время мы все вполне могли бы четыре раза доехать до Владивостока. Но не доехали.

***
В нашей уютной трёхкомнатной квартире, где на шестидесяти метрах не совсем дружно проживали я, мой муж, мама, папа, и младшая сестра, зазвонил телефон. Звонил он как-то по-особенному паскудно и с переливами, как всегда бывает, когда кто-то тебе звонит из ебеней, но меня это не насторожило. Я подняла трубку:
- Аллоу! – Завопил мне в ухо какой-то мужик с акцентом, навевающим воспоминания о таборе родственников из Белоруссии. – Хто это? Лидочка? Машенька? Танечка?
- А вам, собственно, кто нужен? – Я ж умная девочка. Я ж понимаю, что это может быть родственник из Белоруссии, и мне очень не улыбаецца перспектива переезжать из своей собственной комнату на кухню, и жить там месяц, пока в моей комнате сушат на подоконнике дырявые носки какие-то упыри.
- Мне нужен Слава. – Ответил дядька, а я нахмурилась. Если тебе нужен Слава – так прямо и скажи. Какая тебе в жопу разница, кто взял трубку?
Но то, что незнакомому дядьке нужен мой папа, немного меня утешило. Родственники из Белоруссии – это по маминой линии. Папа у меня сиротка. У папы никого нету, кроме сестры-близнеца. Значит, на кухню меня не выпихнут. Но осторожно ... Фтыкать дальше »

Театр начинается с вешалки, а крупные неприятности – с Ершовой. Мелкие, впрочем, тоже начинаются с Ершовой, но кто их считает?
Всё началось в тот день, когда у меня закончился дома шампунь. Не тот, который Советский, а тот, что от перхоти. Перхоти, кстати, у меня нет. Прибеднятся не буду. А вот шампуни от перхоти люблю. Они ментоловые.
Так вот, шампунь от перхоти у меня закончился, и не от перхоти тоже. И даже собачий противоблошиный шампунь – и тот иссяк. А если б не иссяк – я б и им не побрезговала, ибо в этот знаковый день мне, после трёхнедельного отключения, включили горячую воду. Полдня я истово ликовала и провоцировала по телефону Ершову, которой воду обещали дать не раньше чем через неделю, на чёрную нечеловеческую зависть, а потом ликование иссякло как собачий шампунь.
Только женщина, десять лет имитирующая блондинистость, меня поймёт. Пергидрольную голову хуй наны отмоешь мылом или гелем для душа. Её непременно нужно мыть шампунем. Иначе, в процессе расчёсывания волос после мытья, ты рискуешь потерять половину растительности. А я вообще рисковать зря не люблю. Даже когда вся страна упоительно проёбывала в автоматах железные пятачки – я презирала этих одержимых, и в сомнительных развлечениях не участвовала. Да и пятачков мне было жалко, я их тогда копила.
Короче, шампунь был необходим мне как бутылка пива утром 1 января. О чём я с грустью сообщила в телефонную трубку Ершовой, моментально уняв её приступ чёрной зависти к моей горячей воде. ... Фтыкать дальше »

Утро пробилось сквозь грязные оконные стекла, защекотало в носу, накрыло легкой тошнотой и головокружением. Еле выдрался из дырявого одеяла. Мельком увидел свои ноги, волосатые, мерзкие в своей худобе. Открыл дверцу холодильника. Внутри ожидаемо пахло дерьмом. Скривился, но продолжил созерцание «натюрморта»: плесневелая корочка сыра, какие–то банки и бутылочки (скорее медицинского, чем пищевого назначения), обертки, обрывки оболочек, вскрытые триста лет назад консервные банки. Вся эта гора мусора выстрелила в нос вонючей строчкой: «Пора добывать пищу тчк. Удачи вскл. зн.»
Вскипятил чайник, благо, электричество пока не отрубили. Пил кипяток, морщился от еле уловимого запаха целлулоида. Жрать всё равно хотелось . Пошарил по карманам, – предсказуемо пусто. Собрал с пола с десяток пустых посудин, перевернул их на бочок. Ласково. Бережно, как младенцев в роддоме. Слил сползшие со стенок капельки в стакан. Получилось нормально, на маленький глоток. Употребил. Не полегчало. Херсним! Или со мной? Выковырял, было, из пепельницы обугленный трупик бывшей сигареты, засунул в потрескавшиеся губы, скривился, в предвкушении первой горько-кислой затяжки. Вдруг за спиной - неожиданное:
- Кхм…
Двери вроде запирал. Или не запер? Да точно запер, на засов! Кто это мог бы быть? Обернуться? Может менты? Откуда? Из форточки?…! Во дают, козлы! Чертыхнулся, затряс кистью: спичка чуть не обожгла пальцы. Бля-ааа! Больно же!
- Маслицем прованским надобно бы помазать, сударь, – ... Фтыкать дальше »

Мальчег Витя бы абычьным песдюком восьми лет и таких ништяков от судьбы принимать не умел, по сему то, што произошло в этот необычный мартовский день, повергло его костлявую тушку во всесокрушающий ахуй и прострацию.

А дело было так.

Маленький Витя сидел в зале и задумчиво пинал хуи в ожидании мамки, так каг у нево севодня была днюха, и родительница была просто обязана купить ему робота-трансформера (он, бля, ваще ахуенский! там галава у нево крутица, и руки с ногаме, и ваще фсио можна аткрутить нахуй, есле пастарацца. А ищо он в пенгвина превращаицо, тока нахуй надо?)

Ну, вот, значит, сидит он, ждет - и тут - хуяк! - званок в дверь. С низкава старта мальчонка срываецца к двери, непроизвольно поскальзываясь на, беспесды, алчной нижней губе.

- Кто тама? - Витя слехка переебался возле парога, и пазитив в его голосе проскальзывал хуевенько.

- Твой подарок, маленький проказник! - сладко пропел по ту сторону двери женцкий, но явно не мамин голос.

Наученный, до апсирания в левую штанину, брутальными децкими триллерами про семерых казлят и волка-педофила, мальчуган без излишних калибаний присел на ачько и задумалсо.

- Эу, ну чо там? Уснул, штоле? - негодовали за дверью. - Я, типа, это... кукла подарочная, открывай уже!

"Бахнахуй!" - в галаве Вити огненной фспышкой взъебал знакомы тэг - "Кукла!". Кукла и трансформир - вещи, канешна, разные как удар совочком па еблу и нежный пацылуй в лобешнег, но этих взрослых хуй победишь, нипизды не шарят...

Витя ... Фтыкать дальше »

-- Ну, что я могу сказать, - врач просматривал тонкую папочку из регистратуры, деликатно положенную ему на стол пациенткой - женщиной лет тридцати с небольшим, худой и с кругами под глазами, - обычный, так сказать, для нашего времени диагноз... ничего страшного, раздевайтесь.

Женщина, оставив недорогую сумочку на стуле, зашла за ширмочку в углу небольшого кабинета и завозилась там. Доктор сделал несколько записей на полях истории болезни, одел очки в тонкой золотой оправе и поднялся.

-- Вы, как разденетесь, то рубашку там накиньте, зелёную, в углу висит, - скучно наставлял пациентку эскулап, открывая дверь в соседнюю комнату - процедурную, - да, да, с завязками на спине, - ответил он переспросившей его женщине.

Включив в заблестевшей никелем и фаянсом процедурной свет, врач неспеша надел резиновые перчатки и обернулся на тихие шаги за спиной: пациентка, застенчиво придерживая на плоской груди казённую больничную одёжку со штампом, топталась на пороге.

-- Ну же, смелее, смелее, не вы первая, не вы последняя, давайте забирайтесь, - врач, усмехнувшись, сделал приглашающий жест рукой в направлении низкого топчанчика, застеленного чистой простынёй с таким же штампом медучреждения, как и рубашка на женщине.

Та подошла и медленно опустилась на холодную белую поверхность. Легла, вытянулась и устремила взгляд на доктора, который взял какой-то красивый оранжевый тюбик и, выдавив чуть-чуть геля на внушительный фаллосообразный щуп с проводом, уходящим в белую коробку ... Фтыкать дальше »

- Вот, дети, - мерно расхаживала по классу Лидия Ивановна, - скоро закончите школу, мальчики пойдут в армию, девочки выйдут замуж...
- Лидьванна! - отозвался с последней парты Марк Гольштейн.
- А зачем в армию?
- Что значит, зачем? - растерялась учительница. - Родину защищать!
- А что значит - Родина? - не унимался Марк.
- Родина? Ну как же, что занчит... Это ... место, где ты родился!
- Значит я буду защищать Китай?
- Почему Китай!
- Я там родился.
- Нет, же, Родина - это не только то место, где ты родился, но где вырос...
- Ну так я там и рос! Целых пять лет!
- Пять лет - это слишком мало для понятия родины... ты же не говоришь по-китайски, не живешь традициями Востока...
- Нет, я по-китайски не говорю, я говорю по-русски, по-английски, немного по-французски...
- Значит Китай - не твоя родина. Твоя родина там, где родились так же твои предки...
- Мой отец родился в Петербурге, а мама в Кишеневе... Значит я буду защищать Россию и Молдову?
- Нет, ты будешь защищать ту страну, в которой прошло твое детсво, твои лучшие воспоминания...
- Алжир, мы там жили, пока мне не исполнилось 11 лет, у меня замечательные воспоминания об это стране!
- Нет.. не Алжир! Защищать страну, близкую по духу и вероисповеданию...
- Ммм.. ну поскольку я еврей, неужели защищать буду Израиль... Лидьванна! А как я буду защищать Израиль, неся службу в белорусской армии?

Очки Лид ... Фтыкать дальше »